ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРАФИМ САРОВСКИЙ

1 августа Православная Церковь празднует обретение нетленных мощей преподобного Серафима Саровского, которое произошло в 1903 году, спустя 70 лет после его смерти.  В этом году это будет уже 110-ая годовщина.

Преподобный Серафим СаровскийПреподобный Серафим Саровский, до пострига носящий имя Прохор, родился 19 июля 1759 года в благочестивой купеческой семье в Курске.  Отец святого Исидор Мошнин был строителем-подрядчиком, и мать Агафия, ставшая рано вдовой, продолжила дело мужа. Исидор занимался стройкой различных зданий, домов и даже церквей. Последним и лучшим его  делом было сооружение большой церкви во имя преподобного Сергия Радонежского в Курске, но успел он закончить лишь нижний храм. После его кончины его жена Агафия продолжала работы в течение 16-ти лет. Храм был окончен в 1778 году – это был год поступления святого Серафима в Саровский монастырь; гораздо позже – снова примечательное совпадение – в 1833 году, то есть в год смерти преподобного, храм этот стал кафедральным собором Курска.  

С одним из посещений Агафии Мошниной строившейся церкви связан первый знаменательный эпизод в жизни святого Серафима. Агафия, взяв с собой на стройку семилетнего Прохора, поднялась с ним на колокольню.  Прохор захотел посмотреть вниз и нечаянно упал с довольно большой высоты. Ему грозила смерть после такого падения, но когда мать сбежала с колокольни, то увидела Прохора, стоявшего целым и невредимым!

Через несколько лет второй необыкновенный случай подтвердил особенный промысел Божий по отношению к будущему святому. Десятилетний Прохор вдруг сильно заболел. Положение казалось безнадежным, но в самый критический момент болезни мальчику во сне явилась Божия Матерь с обещанием лично прийти и исцелить его. В то время по улицам Курска проходил крестный ход с иконой Знамения Божией Матери. Когда богомольцы подошли  к дому Мошниных, начался сильный дождь, что заставило шествие свернуть во двор Агафии. Мать поспешила вынести больного сына и приложить его к чудотворной иконе. С того дня Прохору стало лучше, и скоро он совсем окреп.

К 16-ти годам Прохор определился в пути монашеского подвига и попросил на это благословение матери. Она благословила его большим медным крестом. До конца жизни святой Серафим носил этот медный крест на груди, поверх одежды, показывая свою духовную связь с матерью  и силу родительского благословения.

Юный Прохор отправился в Киево-Печерскую Лавру, желая получить подтверждение свыше на свой выбор уехать в монастырь в Саров. Затворник Досифей благословил Прохора: «Место сие тебе будет во спасение, с помощью Господа. Тут скончаешь ты и земное странствие свое. Только старайся стяжать непрестанную память о Боге чрез непрестанное призывание имени Божия…»

В Дивеевской Летописи описано, какие послушания нес молодой послушник Прохор в течение восьми лет: он был келейником у казначея, работал в хлебне, просфорне, столярне, был будильщиком, пономарем; были и более тяжелые труды, как сплавка леса и заготовка дров. Сам отец Серафим, вспоминая свои молодые годы, говорил: «Вот и я, как поступил в монастырь-то… на клиросе тоже был, и какой веселый-то был,… бывало, как ни приду на клирос-то, братья устанут, ну и уныние нападает на них, и поют-то уж не так, а иные и вовсе не придут. Все соберутся, я и веселю их, они и усталости не чувствуют… ведь веселость не грех… она отгоняет усталость, да от усталости ведь уныние бывает, и хуже его нет, оно все приводит с собою…»

Будучи послушником, Прохор показал себя исключительным подвижником: в среду и в пятницу он не ел совсем, а в другие дни ел всего лишь раз в день, спал мало, часа три. Два года спустя после поступления в монастырь Прохор перенес очень тяжкую болезнь, которая продолжалась около трех лет. Врачи не могли точно определить вид болезни, но предположительно это была водянка. Состояние его, как и при первой серьезной болезни в детстве, казалось безнадежным

В монастыре была отслужена Божественная литургия, больного приобщили, после чего ему стало лучше, и он, непонятным для всех образом, выздоровел. Лишь незадолго до кончины святой Серафим рассказал о том, что в тот день случилось: причастившись, он увидел Божию Матерь в сиянии Фаворского света в сопровождении апостолов Петра и Иоанна. Указывая на Прохора, Она сказала Иоанну: «Сей – нашего рода!» Причем, правую руку Она положила на голову больного, а жезлом коснулась его правого бедра, где вскоре открылась большая рана, из которой вытекла вся вода.

В 1786 году, в 27 лет, Прохор был пострижен в монашество с именем Серафим и в том же году посвящен в диакона. Диаконское служение отца Серафима было ознаменовано видением ангелов, сослужащих в церкви. «Сердце мое таяло, как воск, от неизреченной радости», – говорил он. Известно великое видение, данное ему в Страстной Четверг за литургией. Отцу Серафиму было дано увидеть Самого Господа, окруженного всеми ангельскими чинами, «будто бы роем пчелиным», как образно выразился святой. Христос, от западных врат идя по воздуху, дошел до амвона, благословил служащих и молящихся, особо же самого Серафима, после чего, сияя неописуемым Фаворским светом, вошел в Свой образ на иконостасе.

Скоро из-за болезни ног преподобный уже был не в состоянии продолжать священническое служение. Взяв благословение нового игумена обители, он удалился в так называемую «дальнюю пустыньку» – уединенный деревянный домик  в лесу, недалеко от Сарова. Тут началась его отшельническая жизнь, продолжавшаяся 15 лет.   

Подвиг отшельничества был связан с суровыми лишениями: он страдал от холода, от однообразной и скудной пищи, от комаров. Днем и ночью он носил на себе тяжелые железные кресты, клал по тысяче поклонов, исполнял ежедневно длинное молитвенное правило, справлял церковные службы, усиленно читал Священное Писание, спал не более трех часов.

Путь к святости шел у святого Серафима с удивительными испытаниями, хорошо знакомыми отшельникам под именем «страхований». Однажды он услышал страшный звериный рев, потом невидимая толпа с шумом выломала дверь кельи и бросила в комнату громадное бревно, которое смогли из нее вынести восемь человек. Иногда в келью рвались воющие звери, являлся гроб, из которого вставал мертвец. Иногда злые силы поднимали Серафима на воздух и со страшной силой ударяли об пол. «Бесов видеть ужасно, потому что они гнусны», – поведал впоследствии святой. Нападения темных сил были опасны для жизни самого отшельника, и, не будь особой благодати, охранявшей его, он бы погиб, телесно или духовно.

После «страхований» в духовной жизни преподобного появилось новое и тяжкое искушение: он стал испытывать глубокое уныние. Хульные помыслы стали с силой напрашиваться и мучить его. Тогда отец Серафим усилил молитвенный подвиг до предела сил человеческих: найдя в лесу большой гранитный камень, он стал на нем молиться, не сходя с места. Этот подвиг продолжался тысячу ночей. Поднимая руки к небу, он взывал непрестанно: «Боже, милостив буди ми грешному!» Впоследствии святой открыл, что моление его было сопряжено с особой помощью Божией, «иначе сил человеческих недостало бы!» Постепенно его сердце согревалось, и вера и надежда на Бога восторжествовали в нем. Но след от подвига отразился в теле молитвенника: ноги его снова опухли и болели до конца его жизни.

Потерпев мученичество душевное, святому Серафиму надлежало потерпеть и мученичество телесное. Вот что случилось в дальней пустыньке 12 сентября 1804 года (рассказ взят из Летописи Дивеевского монастыря):

 «12-го сентября 1804 года подошли к старцу три; неизвестные ему человека, одетые по-крестьянски. Отец Серафим в это время рубил дрова в лесу. Крестьяне, нагло приступив к нему, требовали денег, говоря: «К тебе ходят мирские люди и деньги носят». Старец сказал: «Я ни от кого ничего не беру». Но они не поверили. Тогда один из пришедших кинулся на него сзади, хотел свалить его на землю, но вместо того сам упал. От этой неловкости злодеи несколько оробели, однако же не хотели отступить от своего намерения. Отец Серафим имел большую физическую силу и, вооруженный топором, мог бы обороняться. Эта мысль и мелькнула было мгновенно в его уме. Но он вспомнил слова Спасителя: «Вси приемшии нож, ножем погибнут», не захотел сопротивляться, спокойно опустил на землю топор и сказал кротко, сложивши крестообразно руки на груди: «Делайте, что вам надобно». Тогда один из крестьян, поднявши с земли топор, обухом так крепко ударил отца Серафима в голову, что у него изо рта и ушей хлынула кровь. Старец упал на землю и пришел в беспамятство. Злодеи тащили его к сеням кельи, по дороге яростно продолжая бить, как звероловную добычу, кто обухом, кто деревом, кто своими руками и ногами, даже поговаривали и о том, не бросить ли старца в реку?.. А как увидели, что он уже был точно мертвый, то веревками связали ему руки и ноги и, положив в сенях, сами бросились в келью, воображая найти в ней несметные богатства. В убогом жилище они очень скоро все перебрали, пересмотрели, разломали печь, пол разобрали, искали, искали и ничего для себя не нашли: видели только у него святую икону, да попалось несколько картошек. Тогда страх напал на них, и они в ужасе убежали. Между тем, отец Серафим от жестоких смертных ударов едва мог прийти в чувство, кое-как развязал себя и, проведши ночь в келье в страданиях, на другой день с большим трудом, однако же сам пришел в обитель во время самой литургии. Вид его был ужасен (он был весь покрыт кровью). Братья, увидев его, ужаснулись и спрашивали, что с ним случилось. Ни слова не отвечая, отец Серафим просил прийти к себе настоятеля, а также и монастырского духовника которым в подробности рассказал все случившееся.

Врачи, вызванные лишь на седьмой день, нашли его в следующем состоянии: голова у него была проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана, все тело покрыто смертельными ранами; лицо и руки избиты, вышиблено несколько зубов… Удивлялись врачи, как это старец мог остаться в живых после таких побоев…»

Первые восемь дней святой не мог ни есть, ни пить, ни спать от нестерпимой боли. На восьмой день он заснул и во сне увидел подходящую к его кровати Божию Матерь, а за Нею святых апостолов Петра и Иоанна. «Что вы трудитесь?» – сказала Царица Небесная, обращаясь к врачам. Потом, смотря на старца, повторила: «Сей от рода нашего». Видение прекратилось, и тут же, проснувшись, отец Серафим отказался от медицинской помощи. К всеобщему удивлению, ему стало лучше, а к вечеру, говорит Летопись, он подкрепился немного хлебом и белой квашеной капустой.

Около пяти месяцев поправлялся отец Серафим в Саровском монастыре. Не хотели его вновь отпускать в пустынь, но пострадавший снова просил благословения у игумена вернуться на молитву в лес… Злодеи вскоре были наказаны Самим Богом: избы их сгорели, и, оставшись бездомными, те, которые разгромили келью святого жителя Саровского леса, сами явились к нему, пали ему в ноги и со слезами раскаивались в своем преступлении.

8-го мая 1810 года, после 15-летнего пребывания в пустыни, старец Серафим (ему шел 51-й год) вернулся в Саров, но, с благословения отца игумена, он затворился в своей келье строжайшим образом: лица его никто не видел за покрывалом, голоса его никто не слышал, разве когда он читал вслух молитвы или Писание. Так начался период затвора, особенно тяжкого подвига.

Строгий затвор окончился в 1815 году, и всем стало возможно приходить к старцу  – он же из кельи не выходил. В Саровском монастыре кельи стояли отдельно друг от друга, у каждой были маленькие сени. В сенях у отца Серафима стоял выдолбленный им самим в колоде гроб, который напоминал ему и всем приходящим о том, что земное пребывание есть лишь странствие к горнему Царству.

Все посетители старца при входе в его келью были ярко озарены множеством свечей, горевших перед иконой Божией Матери «Умиление». Зная, что каждая из них была знаком усиленной молитвы духовного отца за просивших его помощи, приходящие неустанно его снабжали пучками свечей. От них стояла в келье трудновыносимая жара.

Встречая посетителей, старец часто обращался к ним со словами «Радость моя!» Это приветствие особенно относилось к людям, подавленным горем  или болезнью. Пасхальное приветствие «Христос воскресе!» также не сходило с его уст, напоминая верующим о конечном торжестве Христа. Ласково обращался преподобный с детьми, называя их сокровищами. Сухариками или водою, данными святым, многие исцелялись от болезней.

1825 год важен в истории монастыря, созданного отцом Серафимом в Дивееве. 25-го ноября в малой пустыни, вблизи Богословского источника вновь старцу явилась Царица Небесная в сопровождении апостолов Петра и Иоанна и благословила его выходить из саровской кельи, посещать пустынь и принимать Дивеевских сестер для наставления.

В те времена святой жил в «ближней пустыньке» у реки Саровки, в двух верстах от монастыря, где явилась ему Божия Матерь и извела источник из земли. Вокруг пустыньки были грядки, устроенные самим старцем. Как-то раз он дал сестрам задание посадить молодой лук на его грядки, а на следующее утро велел собрать лук для Дивеевской трапезы. «Что это вы, батюшка, – воскликнули сестры, – ведь только вчера вечером посадили мы лук!» – «А вы подите-ка, подите!» – повторил старец. Сестры глазам своим не верили, увидев, что лук за одну ночь уже вырос и готов к употреблению. «Убогий Серафим мог бы обогатить вас, но это не полезно, – говаривал старец, – я мог бы и золу превратить в злато, но не хочу; у вас многое не умножится, а малое не умалится! В последнее время будет у вас и изобилие во всем, но тогда уже будет и конец всему!»

Особое значение придавал старец канавке. «У вас канавку вырыть надо! – сказал он монахине, – Три аршина чтобы было глубины, и три аршина ширины, и три же аршина вышины, воры-то и не перелезут!» – «На что канавка, батюшка, – отвечает сестра, – нам ограда бы лучше!» – «Глупая, глупая! – воскликнул отец Серафим, – на что канавку? Когда век-то кончится, сначала станет антихрист с храмов кресты снимать да монастыри разорять и все монастыри разорит! А к вашему-то подойдет, а канавка-то и станет от земли до неба, ему и нельзя к вам взойти-то, нигде не допустит канавка, так прочь и уйдет!»

Сам отец Серафим в Дивеево не был, хотя все, что там происходило, было ему известно в малейших подробностях.

Как-то одна монахиня впала в уныние и хотела бросить монастырь. Старец, провидя это, послал за ней. Когда сестра подходила к дальней пустыньке, то увидела отца Серафима сидящим на колоде, а около него стоял большой медведь. «Ой, смерть моя!» – крикнула сестра. – «Нет, матушка, это не смерть, а это радость!» Медведь, когда ему махнул старец, ушел в лес «как разумный», потом вернулся и лег у ног отца Серафима. Медведя стали кормить хлебом. Лицо же старца преобразилось, стало «светло, как у ангела, и радостно». – «Помнишь ли, матушка, – обратился он к сестре, – у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери нас слушают, а ты, матушка, унываешь; а о чем унывать? Вот, если бы я взял с собой ножницы, то и остриг бы его!» 

Преподобный Серафим и медведь

1832 год был последним годом жизни отца Серафима на земле. Старцу стало тяжело принимать множество посетителей, трудно ходить в свою лесную пустынь, хотя иногда он еще копал там грядки. Несмотря на слабость, до последних дней святой подвижник не оставлял своих суровых привычек. Дары исцеления и прозорливости не покидали старца, особенно жива и вдохновенна была его беседа, да и сам он, испытывая особый прилив благодатных сил, говорил: «Духом я как бы сейчас родился, а телом ко всему мертв». Посетители свидетельствуют, что лицо старца не раз преображалось, когда он им говорил о блаженстве жизни вечной: «Какая радость, какой восторг, –  восклицал он, – объемлют душу праведника, когда, по разлучении с телом, ее встречают ангелы и представляют пред Лице Божие!» Особенно настаивал старец  на хранении духовного мира: «Радость моя! Стяжи себе мирный дух, и тысячи вокруг тебя спасутся!»

Первого января 1833 года по своему обыкновению отец Серафим пришел на раннюю литургию в больничную церковь, поставил свечи и приложился к иконам, чего раньше не делал. В тот же день вечером монахи слышали, как старец пел пасхальные песнопения:

Воскресение Христово видевше…

Светися, светися, новый Иерусалиме…

О, Пасха велия и священнейшая, Христе…

Рано утром монахи заметили, что из кельи старца пахнет дымом. Открыв дверь кельи, они увидели на скамье тлеющие холщовые вещи и книги, в келье было совсем темно. Стали бросать снег и быстро потушили начинавшийся пожар. Потом принесли свечи, и увидели усопшего на коленях молитвенника с руками, скрещенными на груди, поверх медного распятия, с лицом, как бы еще погруженным в озаряющую его молитву.

Вспомнили тогда, что старец говорил о пожаре, который возвестит о его смерти. Тело старца, облаченное по чину, было положено в тот самый выдолбленный в колоде гроб, который издавна стоял в его сенях, и поставлено в Саровском соборе, где оно оставалось открытым в течение восьми дней.

Сегодня к мощам святого Серафима по-прежнему нескончаемым потоком стекаются верующие люди, которые по молитвам преподобного получают помощь от Бога.


все новости

Новости

115419   Москва
2-й Рощинский пр-д
д.8   стр.5   оф.4
т/ф: +7 495 232-21-73
e-mail: info@3rim.ru